Прыжов И.Г.

Литературное наследие Прыжова И. Г.

Сексуальные проститутки Тюмень.
Проститутки Екатеринбурга знают позы из камасутры.

МОСКВА 4 ОКТЯБРЯ 283

Четвертого октября исполнилась седьмая годовщина со смерти Грановского 284.

1855 год был одним из тех годов, которые стоят между старым порядкам вещей 285 и новым. Никто ни о чем не говорил, как только о войне; 27 августа пал Севастополь. Единственным поприщем, на котором ворочалась еще жизнь, была торговля. Прекращение всяких торговых сношений с Западом оживило внутреннюю деятельность, и на Нижегородской ярмарке, по словам купцов, торговали так, как никогда еще, ни прежде, ни после. Зато наука понесла несколько утрат. Ни одной новой книги из-за границы, ни одного нового сочинения дома, и, бывало, ищешь, ищешь, ничего не найдешь, что бы почитать. Литература соблюдала молчание, исключая господина Майкова, который тогда особенно что-то распелся 286.

Носились слухи, что Московский университет будет преобразован, что его сделают доступным для всех сословий. Действительно, в ноябре, после одного диспута в университете, было объявлено, что государь приказал принимать на все факультеты неограниченное число студентов; в зале раздалось троекратно повторенное «ура». Но до этого радостного известия не дожил, Грановский. Не очень веселая, не всегда легкая его жизнь, жизнь, проведенная в думах, трудах и дружеских беседах, кончалась 4 октября.

6-го числа, вечером, ученики и друзья собрались к нему на квартиру и вынесли покойного в университетскую церковь. Тут у гроба ночью сходились все друзья и товарищи, которых жизнь раскидала по разным углам, сходились, жали друг другу руки. Гроб несли студенты. У лестницы университетской церкви, убранной цветами и зеленью, гроб встретили и взяли на руки профессора. 7-го числа Грановского похоронили. Друзья, ученики и студенты несли гроб до самой могилы на Пятницком кладбище; во всю дорогу два студента несли перед гробом неистощимую корзину цветов и усыпали ими путь 287, а впереди шел архимандрит Леонид, окруженный толпою друзей покойного, вместо духовенства, которое с профессором Терновским 288 уехало вперед. Пришли к могиле. Могила эта в третьем разряде, т. е. на дальнем конце кладбища, где нет пышных памятников, где хоронят только бедных, где по преимуществу «народ» находит успокоение 289. Опустили в могилу Грановского и плотно укрыли ее лавровыми венками...

Дамы и девушки подходили к краю могилы, склонялись и бросали лавровый венок и землю 290. Но вот, среди всеобщего плача, раздвигается одна сторона, плотно стоявшая у могилы, появляется высокое голое чело и лицо, измученное страданиями, и слышится голос тихий, болезненный, но столько же мягкий и проникающий душу, каким был и голос Грановского. Это Кудрявцев 291. Склонившись над могилой и опуская в нее слезу за слезой, он говорит, и вот его слова, насколько они сохранились в нашей памяти: «Как ни трудно нам говорить в эту минуту, но невольно вырывается желание сказать несколько слов в память дорогого человека. Он унес туда, откуда никто не приходит, богатые надежды, которые в последнее время сам высказывал, обещаясь больше трудиться. Его нет. Вместо него, вместо его трудов у нас остается его нравственный образ, который мы постараемся сохранить!» Могилу закрыли, и друзья Грановского перешли в гостиницу для поминовения 292. Здесь К—ев 293 еще раз высказал чувства общей скорби. Он вспомнил, между прочим, что за несколько дней до смерти Грановский, обдумывая свой какой-то труд, просил у него содействия и дал ему план работы. Говорил П — н 294, начавший свою речь, кажется, стихом Горация, С — ев 295, который сначала уколол П—на, а потом расплакался. К — ов 296 в длинной речи старался уяснить себе нравственные черты Грановского и заметил, что все достающееся другим упорным трудом и бессонницею Грановскому досталось «так легко и любовно» и приносило больше пользы, имело больше значения, чем толстые томы, которые мы пишем, пишем... И, говоря это, К—в смотрел прямо в глаза сидевшему против него С — еву. К — р 297свидетельствовал, что Грановский много трудился, много читал, и постоянно с карандашом в руке, что даже во время болезни он умолял перенести его вверх, в его любимую библиотеку, что на постели, где он умер, нашли книгу с карандашом. Тут многие спросили: «какую книгу?» «Не знаю, — отвечал К — р — я книгу убрал» 298. Все сидели за столом, а за стульями к окну стоял К — н 299 и играл стеклышком. Просили и его сказать что-нибудь, но он отказался, объявив, что он теперь уже не тот, что лучшее время его жизни было то, когда он был в Московском университете 300. К — н говорил правду. Говорили еще доктор, лечивший Грановского, А — е 301, и др. Поздно разошлась эта беседа…Кажется, что все это было так недавно, а между тем как все это странно, все эти представительные личности, тогда говорившие и говорившие так хорошо, где они теперь, что делают, что говорят?

С тех пор ежегодно 4 октября собирались на кладбище друзья Грановского, убирали его могилу цветами и служили панихиду; то же было и 4 октября прошлого года.

Раннее утро было серо и сумрачно, но потом прояснилось, и явился великолепный осенний день, какие бывают редко. Друзья Грановского прислали на могилу цветов. Могила Грановского представляет обширный квадрат, обнесенный железной решеткой; в середине стоит высокая пирамида, вокруг которой разбиты дорожки 302. Деревья были голы, земля густо покрыта была желтым листом, и только в одной ограде могилы зеленелась очищенная от листа трава и цвели цветы. В ограде долго никого не было, как будто туда боялись войти 303.

Приезжали профессора, ученые, журналисты и становились в отдалении за деревьями. Приехал и г. обер-полицмейстер с своими офицерами. Скоро из церкви, пришли родственники и близкие люди к покойному, а с ними и духовенство, чтобы служить панихиду. Потом явились все студенты университета. Собравшись на университетском дворе, они оттуда пошли на кладбище, неся с собою убранную лентами корзину с цветами и венками. Подойдя к могиле, они усыпали ее цветами 304. Могильная ограда была переполнена, за оградой стояли толпы собравшегося народа, и где-то далеко стояли друзья Грановского... 305

Мы не могли не вспомнить о Грановском и нынешнее 4 октября, но не знаем, что было на его могиле и был ли там кто-нибудь, — мы не были.

Семь лет прошло со смерти Грановского, и как много мы все пережили, хотя ничего не сделали. Грановский умер во-время. Он должен был умереть иди сойти с поприща, уступив место другим, потому что больше он не мог итти по той дороге, по которой шел. Грановский был самым чистым и светлым представителем той науки, которою началось наше просвещение: им сказано было последнее слово этой науки; больше говорить было нечего, и нужно было или повернуть на другую сторону, или изболтаться, разменять себя на медную монету и притти туда, куда теперь пришли друзья Грановского. Грановский умер. Умирая, он оставил после себя чистую память, оставил свой несказанно благородный образ, оставил свое имя, которое, по справедливости, может служить знаменем высоких человеческих начал 306.

В этих началах заключалась тогда вся жизнь Московского университета, ради них густые толпы слушателей всегда окружали кафедру Грановского, и все это вместе органически было связано с жизнью, разливавшеюся за стенами университета? Со смертью Грановского все кончилось. Жизнь повернула на другую дорогу. Университет порвал с ней связь.


usa payday loans

наверх


© 2009 - 2013, GSI
индивидуалки москвы